Воскресенье, 2022 Май 22, 21:36:41
Приветствую Вас Гость | RSS

Закаменский район

Меню сайта
Погода
Разное
Теща зовет зятя, дает ему пачку денег и говорит:
- Я не знаю, как ты это сделаешь, но хочу, чтобы меня похоронили в кремлевской стене.
Зять пропадает на несколько дней. Возвращается небритый, с красными глазами и говорит:
- Не спрашивай, как я это сделал, но сказали, чтобы завтра в обед была готова.
Информер
Яндекс.Метрика

Мэлс Самбуев

"С МЕЧТОЙ ПОЗНАТЬ ВЕСЬ СВЕТ
     В шестнадцать лет, 
     С мечтой познать весь свет 
     Я начал путь от отчего порога. 
     И песнь из сердца высекла дорога 
     Огнивом жизни -
     Радостей и бед. 
     Так с романтикой юности, с неуёмной жаждой все познать, самому пройти, обозреть и воспеть весь свет, начал свой творческий путь поэт Мэлс Самбуев еще будучи школьником в родном улусе Санага Закаменского района. Можно сказать, что он, как и все наше поколение, вышел на волне подъема поэзии в конце 50-х начале 60-х годов. Человек, испытавший нелегкое военное детство, безотцовщину, рано намозоливший руки о рукоятку косы и лопаты, но также рано прикоснувшийся и к таким истинно народным ценностям, как нравственность и душевная щедрость, имел право сказать: 
      Я — река, что еще никого не купала, 
      Я — река, что еще первозданно чиста! 
Веселый в кругу друзей, неравнодушный ко всему, что происходит в мире, сосредоточенный за рабочим столом. Он стремился к этой чистоте,торопился все запечатлеть, выразить стихами, отталкиваясь от конкретного факта и повода. Именно потому мне запомнились стихи "Эрекшен", "Мой дед", "Ясын тайги", "Хлеб" из его первого сборника "Таежный снег". 
Счастливо сложилась творческая судьба поэта. Помню, как он приехал после окончания Иркутского университета и сразу же с головой окунулся в бурную в то время литературную жизнь республики. Его можно было видеть выступающим перед любой аудиторией, его звонкий голос звучал по радио, его обаятельная улыбка завораживала телезрителей. Кстати, почти вся его трудовая биография была связана с радио и телевидением. Тем временем его книги стихов и поэм одна за другой выходили в Улан-Удэ и Москве, поэт много ездил не только по городам и селам республики, но и по весям бескрайней Отчизны. И отовсюду привозил циклы стихов и поэмы. Итогом его поездки на Таймыр явилась одноименная поэма, в Волгоград — поэма "Воспоминания на Мамаевом кургане" (о полном кавалере орденов "Славы" В. Дамчееве). В 1980 году мы в составе делегации бурятских писателей ездили в Ленинград. Я видел, как М. Самбуев во время экскурсии весь превращался во внима­ние и чуткость, и не прошло месяца, как он показал друзьям большой цикл стихов о городе Ленина. Поэт намеревался создать "Книгу дружбы". Но все лучшее, что написано им, посвящено Бурятии, родной .Санаге, близким людям, матери, деду, подруге жизни. Так, одной из удач поэта я считаю поэму "Дед Доржи", герой которой смастерил прочные "сани, что полны поклажею жизни нелегкой". Особенно плодотворно работал поэт в последние годы жизни. Он торопился, словно боялся не успеть сказать все, что хотел. После его смерти (а он умер в 1981 году) вышли в Улан-Удэ его поэма "Свет золотой звезды" (о Герое Социалистического Труда чабанке В. Т. Романовой), в Москве - составленный мною сборник стихов "Благодарю". В этом году выходит книга его сонетов. Осталась рукопись большой книги "Круглый год", состоящий из 366 сонетов — по числу дней в году.
      Краю моему в цвету и сини 
      И крапиве, убранной в росу, 
      Я по праву выросшего сына 
      Песню благодарности несу... 

           Санага. Санага!
           Словно сказочный сон – Санага!
           Синева… Как мне хочется сердцем вглядеться
           В эту ясную даль, где живут молодые снега…
           Санага, Санага – край священный, далекого детства
   Такой гимн спел своему родному селу талантливый молодой бурятский поэт Мэлс Самбуев. У каждого поэта, наверное, должно быть свое «есенинское село», та малая частица родины, куда сердце будет возвращаться всю жизнь. У Мэлса – это Санага. Бурятия – край замечательных эпических сказаний – улигеров, песен, преданий. Народные сказители веками наращивали это богатство. Мэлс Самбуев умеет соединить в своем творчестве настойчивый поиск с учебой у освещенной традицией народной поэтической речи. Его лучшие вещи радуют родниковой чистотой стиха, влюбленностью в жизнь, свежестью восприятия мира. Читаешь Самбуева – и видишь, как колеблется настоянный на травах воздух горных пастбищ, как светит в зрачки никогда не потухающая белизна гор, над которыми проплывают медленные облака. Мэлс Самбуев остро воспринимает окружающий его мир – он видит его юными глазами. Он заставляет переживать собеседника, умеет зажечь своим настроением, темпераментом. Мир его стихов образен, масштабен, современен. Телевизионная Т-образная антенна напоминает ему плечики, которые держат «синий костюм небосвода», желтые щепки из-под топора похожи на испуганных птиц, разлетающихся в разные стороны, костер проносит рыжий дым, «словно хвост огненного коня…» Я познакомился с Самбуевым на V всесоюзном совещании молодых писателей, где руководил одним из семинаров. Поэт представил тоненькую рукопись подстрочника поэмы «Дед Доржи». Просто и трогательно писал Мэлс о плотнике Доржи, прошедшим вместе со своим народом через горнило революционных лет – от беспросветной нужды полуфеодализма к созиданию социалистической действительности. Доржи человек из народа – образ его эпически целен, человечен. Солнце, горы, звезды, степь приобретают для старика перед смертью первобытную новизну. Старый дед умирает, но он знает, что недаром прожил свою жизнь и пронес свое звание человека с достоинством. В судьбе Доржи отразились пути людей старшего поколения Бурятии. Характерен для сегодняшней Бурятии и жизненный путь самого Самбуева. Парень из далекого села – он окончил философско-исторический факультет университета, поднялся до высот большой культуры, выпустил несколько книг, стал членом Союза писателей СССР.

Книги поэта:
На бурятском языке:
Таежный снег. Стихи. Улан-Удэ, 1967.
Таймыр. Поэма для детей. Улан-Удэ, 1969.
Санага. Стихи и поэмы. Улан-Удэ, 197!.
Воспоминания на Мамаевом кургане. Поэма. Улан-Удэ, 1975.
Утренняя роса. Стихи и поэмы. Улан-Удэ, 1978.
Ара-Хангай. Стихи, венки сонетов. Улан-Удэ, 1981.
Звездный час. Поэма. Улан-Удэ, 1983.
На русском языке:
Дед Доржи. Стихи и поэмы. М.: Советский писатель, 1973
Стихи (В кассете «Слово о земле бурятской»). Улан-Удэ, 1973.
Таежная роса. Стихи и поэмы. М.: Современник, 1974. Благодарю. Стихи и поэмы. М.: Современник, 1984.
Произведения

Мать

Мама! Годы бегут спеша,

Не задержишь их на бегу…
Как вершина Уран-Душа,
Голова твоя вся в снегу.

О, священная белизна
Материнских седых волос!
Это – ночи твои без сна,
Столь тобою пролитых слез.

Знаю, в доме сейчас вдвоем
Вы живете – лишь ты и грусть.
Знаю, в сердце живет твоем
Ожиданье – когда вернусь?

На стене – рядом два лица,
Два портрета. Взглянув тайком,
Ты вздыхаешь: «Пошел в отца…»
И глотаешь горячий ком.

Через дали твой крик немой
Сердцем слышу, родная мать:
- Скоро ль, птенчик, сыночек,
Я вижу тебя опять?!»

Слышу я: «В дальней дали той
Не обидел ли кто птенца?
Не смеются ль над сиротой,
Что не знал своего отца?!»

Жизнь отца – не позор, а честь!
Я сиротства не знал ни дня!
Можно ль быть сиротой, коль есть
Мать, что вывела в жизнь меня?!

… Скоро ласточки над гнездом
У окна начнут колдовать.
Скоро я возвращусь в наш дом,
Чтоб тебя приголубить, мать.

Будет радость в твоих очах,
Будто солнце сиять опять.
Будет светел родной очаг,
Будешь счастлива снова, мать!

И когда буду я во сне
Где-то там далеко, не здесь,
Будешь петь, дорогая, мне
Колыбельную тихо песнь.

Выше счастья на свете нет –
Счастья радовать мать свою!
Этой верой мой стих согрет,
Сердцем песнь я о ней пою!

Мама! Годы бегут, спеша…
Пред тобой я навек в долгу!
Как вершина Уран-Душа,
Голова твоя вся в снегу.

Тунка

Лопсону Тапхаеву

Тридцать три вершины гор проведать,
Тридцать три источника отведать,
Через девяносто перевалов
Я пришел к тебе издалека,
Потому, что сердце призывало
Повидать тебя, моя Тунка!

Санага, прости меня за это,
Ты должна, как мать, меня простить -
Я тебя покинул, чтоб поэта,
Друга своего здесь навестить.
Друг, Тунка - твоя любовь и сила,

Мать всего - что смог, чего достиг.

Не она ль когда-то воскресила
Первый твой, в тебе дремавший стих?!

И когда года тебя состарят,
Станет жизнь, как ниточка, тонка,
Песнь тебе последнюю подарит
Родина твоя, 
твоя Тунка!


Ну, а мне? 
Не странное ли дело? -

Я к тебе попал нежданно в плен:
Ты, Тунка, и мною завладела,
Я влюблен в стремительный Кырен!
Будто конь ретивый и игривый,
Белогривый, масти вороной,
Мчится он, 
с распущенную гривой,

Налитой студеною волной.

А вокруг - совсем по-человечьи -
Горы вдаль без устали несут

Небосвод, взвалив его на плечи,


Как огромный голубой сосуд!

...На скале стою,взметенный в небо.


Даль - разлив кристальной бирюзы!
Никогда 
таким хмельным я не был!

Красота 
хмельней любой арзы!

Подо мной, резва и светлолица,
Кынгырга танцует среди скал -
То прильнет к ним, 
то вдруг, как орлица,


С высоты бросается в провал...

Хороша Тунки твоей природа,
Как она похожа на мечту!
Хороши обычаи народа,
Что гостей, как родственников, чтут!

Каждый гость, как сын, здесь привечаем,
(В Санаге такая же черта!)
Вот уже зеленым крепким чаем
Пиала до краю налита...

Мчится время дружеской беседы,
Как ручей, весной бегущей с гор.
О друзьях, о том, как жили деды,
Мы ведем с тобою разговор.

И за счастье разве не за это,


Шли отцы в жестокий трудный бой?!
Сколько песен ими недопето!
Мы их, друг, должны допеть с тобой!

...Серебром блестит волна Кырена,
Песнь его лучиста и звонка.
Будь вовек, мой друг, благословенна,
Колыбель твоя, твоя Тунка!


Вход на сайт
Логин:
Пароль:
Чат
Комментарии
А я уже забывать начал...Валентину Павловну конечн
Дунаеву Евдокию Моисеевну забыл
Многих узнал: Ишкин Пётр Фёдорович, Валентина Матв
Поиск
Загрузка...